?

Log in

No account? Create an account

October 2013

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com

Previous 10 | Next 10

Oct. 26th, 2013

Простое

На каждый день

Так вот и наступает. Однажды случается. Раз — и ты уже в другом мире, хотя и не готовился особенно, точнее никто никогда не готов к тому, что происходит. Обо всём ведь не догадаешься.

Jan. 18th, 2013

Сказки доброй бабочки.


DSC01794
Жила-была одна бабочка. Больше всего на свете она любила сочинять сказки. Летала беззаботно с цветка на цветок, и с каждым вела такую сказочную беседу, что цветок не только лепестки свои открывал навстречу бабочке, но и точно понимал, как превратится в дивный сладкий сочный плод. Хотя сказочная бабочка рассказывала о должных трудах на пути этого преображения, в её присутствии то, что обычно казалось сложным и непроходимым, становилось возможным и прекрасно осуществимым. Мир расширялся и раздавался в прекрасном великолепии.

1.Расширение первое.

Уместно расширять пространство воображения и мечтать, мечтать, мечтать. Метить в великое будущее светлою мечтою и находить созвучные струны во времени. В будущем уже ждут и готовят всё нужное для осуществления должных мечтаний.

2.Расширение второе.

Расширение и освобождение пространства воображения от всего лишнего, личного, пристрастного. В звенящую чистоту спускаются братья по разуму и сёстры души. Так каждый цветок может обрести целостность в виде плодов совершенного сочинительства природы мира.

3.Расширение третье.

Тут уже приходится решительно решать насущные вопросы расширения пространства жилплощади, потому что пространство воображения скоро начнёт вылезать наружу в проявленном облике, и если заранее не подготовить для этого достаточное и удобное место, страшно даже представить, куда это всё выльется. Понятно, что у цветов таких вопросов не бывает. Если вы не цветок, разборка с трудными делами сейчас весьма благоприятна для выражения здорового творчества сил мира, дующих сквозь наши души.

4.Расширение четвёртое.

Как бы не казалось удивительным, иногда для расширения возможностей творения новых миров нужно просто взять и переехать в новый мир.  В самое его сердце. Тогда волнения тревожащихся о недостатках времени и места успокоятся, и каждый сможет насладиться воплощением своей мечты. Бабочки напоминают, что сейчас особенно благоприятна мечта о благотворительности.

5.Расширение пятое.

Расширения добра, которое каждый может ощутить, независимо от принадлежности к роду цветов и бабочек. Почему так происходит? Потому что цветы научили думать бабочек так, чтобы их думы отзывались в мыслях окружающих чистым добром. Все хотят делать добро, делают добро, и таким образом добро прибавляется. Все счастливы.

6.Расширение шестое.

Бабочки напоминают о необходимости чувства меры. Потому как если непрестанно думать о расширении добра и превращении его в свое добро, оно заполонит всё пространство предметами. А когда много такого добра, которое чьё-то, на него быстро позариться кто-то, так что можно за это добро от добрых молодцев получить по большой доброй морде. Бабочки советуют не увлекаться, вовремя выдыхать все мысли о добре и хранить светлый покой чистых чувств. А то сами знаете. Слушайте добрых бабочек.

Dec. 29th, 2012

Сказки солёных рыбок

DSC00118
Жили-были рыбки. И были они солёные. Очень солёные. Потому что не пили. Почти совсем. И очень мало дышали. Почти совсем не дышали. Чуть-чуть, понемногу, и то из-под ребер только три пузырька в день. Зачем рыбки так мучились? Поддерживали равновесие природы. Ибо всё, что они не вдыхали, оставалось тем, кто ходит, бегает или даже летает. Правда рыбки не помнят этих самых зачем и почему. Не до того им, да и воздуха недостаточно, что бы ещё и память свою мять смыслами и знанием устройства равновесия. Просто чувствуют, что так надо, и всё.

1.Дыхание первое.
Рыбки три раза дышат, делают задержку, в мгновении ока превращаются в птиц и летают свободно на потоках вдохновения вольных ветров по всем сторонам света. Превращение случает через осознание кристаллической решетки соли. Тут главное не замешкаться и не превратиться в уху или в химика. Но и то неплохо. Химики со временем тоже в летучие вещества превращаются. Всё во времени.

3.Дыхание второе.
Рыбки сами сокращают своё питание, чуют, что настали времена помрачения, и стоит ограничиться. Сдерживать себя постами, медитациями, молитвами. Сдерживаются и огонь созерцают, который в воде содержится. Как это у них получается? Потому и получается, что удерживают себя он настойчивого видения. Просто смотрят, как свет из темноты возникает. Самопроизвольно и естественно.

3.Дыхание третье.
Тут всё особо закономерно. Три рыбки тусуются вместе – значит, можно сразу в уху. А если рыбка не тусуется, а одна сидит, ждёт подходящего момента, то подходящий момент подходит вовремя в виде другой рыбки, которая на самом деле птица, а первая тоже в этот же момент понимает, что она не просто рыбка, а волшебная летучая радужная рыба и вторая ей встретилась в соответствии созвучия небесных и земных сил во имя творения множества существ. Именно так постигается истина. Но это не значит, что тусоваться не надо. Это значит, что всё своевременно, и в числах есть точные природные закономерности.

4.Дыхание четвёртое.
Рыбке, которая от сдержанности и скромности начала превращаться в воблу, нужно в скорейшем порядке осознать себя веществом своевременного искусства. То есть не углубляться в воблизацию, а распределить потоки воздуха под чешуйками так, чтобы звенело тонкими колокольцами и мерцало изначальным спокойствием включённости в потоки неба. И всё будет в порядке.

5.Дыхание пятое.
На этот моменте сознание каждой рыбки соединяется с другими сознаниями через сознание главной золотой рыбки. И тогда исполняются любые желания. Главное желание – отсутствие желаний. Рыбки смотрят вещие сны неистощимых превращений на внутренней поверхности черепа черепахи, знающей всё обо всех.

6.Дыхание шестое.
Рыбки, черепахи, птицы, серебряные колокола и древние камни осознают себя одним и тем же человеком. Который рад поделиться своим знанием в кругах времени со всяким, кто направляет внимание на источник возникновения связей образов и обратных откликов в пространстве переживаемой действительности. Ого.

Dec. 16th, 2012

Сказки приходящих в тело

DSC00146
Однажды во вредные времена жили-были приходящие в тело. Вреда тогда повсюду было столько, что не пройти-не проехать, не вдохнуть, не выдохнуть. Иногда даже и не подумать, о том, сколько всего лишнего скопилось в потоках мыслей о невозможности и бессмысленности, просто уже нечем отличить чистые мысли от тяжёлых вымыслов. Хотя подумать о легкости почти нечем, приходящие напоминают о наличии ощущений, текущих спокойною волной. Тихим, но чётким голосом призывают возвращаться с крутых кручений досадных огорчений в тёплое уютное тело.


1.Проход первый.
По следу молочных капель. Нежно и мягко, почти не заметно. Приходящие в тело замечают то, что обычно заметить почти никак нельзя в силу его мельчайшего размера. Тем не менее в этом то мельчайшем – величайшая сила преобразования невозможного в возможность чего-то совершенно необычайного.

2.Проход второй.
Закрыт и следующий за ним тоже закрыт. Так бывает в непроходимые времена. Тем не менее все приходящие в тело собираются вместе, потому что их искреннее стремление ощущать действительное находит созвучие со звонкими радостными временами. И в нужный момент их воля откроет все запоры.

3.Проход третий.
Создаётся возвращением к началу возникновения ощущений. Приходящие в тело с каждым дыханием становятся всё проще и спокойнее.

4.Проход четвёртый.
Открывается из непроходимых времен путём соединения ощущений в целостность всего тела в действительном деле присутствия в настоящем. Все на своих местах.

5.Проход пятый.
Приходящие погрузились во тьму тела. Тело претворилось множеством личностей с разными характерами. Поэтому ощущениям тела нужно призвать дружественный свет сознания, который ровно дышит и собирает тело целым. Так умиротворяются всё разнообразие нравов. Сердце дружит с головой, голова с ногами, ноги с руками. 

6.Проход шестой.
Чудесный. Открывает ощущение возможности великой красоты происходящего в теле. И в теле дела прохода из непроходимости на легкий, свежий, чистый, мягкий воздух. Пушистый и собранный в узор совершенно неслучайный.

Dec. 7th, 2012

Сказки смотрящих в разные стороны

_MG_4838
Жили-были смотрящие в разные стороны. Когда один смотрел влево, другому обязательно нужно было посмотреть вправо. Когда одному нужно было бежать, другому очень хотелось полежать и помечтать. А когда одному просто до ломоты в костях необходимо было поговорить, другой просто как в рот воды набрал и всё тут. И может быть, и правда бы, и ничего такого криминального, если бы ни жили они в одном человеке, Марье Моревне. Он же Петька по-нашему. Красоты страшной, мудрости дикой. По маленьку, потихоньку жили-поживали наши дорогие товарищи, постигали единство противоположностей бытия. Больше делать было нечего.

1.Нечего делать первое.
Однажды понадобился Марье Моревне за каким-то ейным интересом Кремарь со стуком. А Петька прознал про это, и  спрятал его подальше. Марья уж искала-искала, вся истратилася. Но, господь хранит, вовремя спохвотилась, угомонилась, села на завалинке, семечки лузгает, да Баратынского вслух читает. Петька тут же азарт свой потерял, ушёл по своим тайным делам, про Кремаря забыл. Тут то наш Кремарь и вынырнул. Прямо Марье Моревне в ладоши.

2.Нечего делать второе.
Петька побежал к главному. Так уж случилось, что главный в это время на большой измене сидел, поэтому найти его было не так-то просто. Поэтому Петьке пришлось попетлять попеременно по пересечённой местности и рассмотреть положение главного с разных, порой уж и совсем неожиданных сторон. По всему выходило, что главный – баба, да ещё и чёрная, с жёлтым отливом. Но Петьку это не смутило. Ещё и не такие превращения видывал.

3.Нечего делать третье.
Марья Маревна в это время в тридесятое царство собралась. Только дюже замешкалась, потому как дорога дальняя, а не пойти никак вроде и нельзя, а что бы пойти нужно Петьку уговорить, а Петька запропастился в неизвестном направлении. И уже Марье так хотелось в одиночку проветриться, и уже напредставляла она себе приключений изысканных, но без Петьки, как ни крути не получается у неё выбраться. Так и вышло, что пришлось ей босиком в веригах ходить, не своим голосом голосить, ни есть, ни пить, Петьку звать без устали. И только по доброму, и только с кристально чистыми мыслями. Конечно, Петька нашёлся, и унеслись они куда ветру надо было.

4.Нечего делать четвёртое.
Петька-то совсем одичал. Просто как волк стал. Рыщет-свищет по полям, своих ищет, как звёздочки в тумане. Сел на пригорок, дышит ровно, искру из сердца высекает, чтобы свет был и на него свои приходили. Они и пришли.

5.Нечего делать пятое.
А Марья Маревна в тридесятом царстве сложа руки не сидела, делом занималась. Составила свою родословную вплоть до шестьдесят четвёртого колена и полностью успокоилась. Осознала всю родовую нить, сплела из неё мега-сеть чтобы Петьку ловить в водах мирового беспредела и исполнять его желания бескоростно и безусловно.

6.Нечего делать шестое.
Петька несколько смутился такой перспективой, и начал подозревать Маревну в наведении мороков, мароков и прочих незаконных деяниях. Маревна, ясное дело, исполняет как изволено, и мороков навела, и чидищ небывалых, и кривой лук состроила. Слава богу, по закону перемен Петька вспомнил о единстве и борьбе воображающего и воображаемого и успешно соединился с законом неба, выпав благодатным дождём в объятья Маревны. Дальше было только счастье и ничего боле.

Nov. 30th, 2012

Сказки зажигающих свечи

DSC00801
Жили-были люди, зажигающие свечи. Они зажигали свечи таким образом, чтобы свет непрестанно лился, слагаясь в линии узоров, последовательно перетекая из образа в образ. Всегда получалось так, что образ света хоть и изменялся, всё равно оставался целостным и прекрасным. Говорят, тайна зажигающих свечи в том, что они сохраняют внутри покой и темноту, а снаружи - строгую последовательность возжигания огня, не топятся и не опаздывают, и каждый точно знает, когда и где зажигать свечу.  А ещё свет не только горит, но и говорит, то есть все узоры звучат особым тоном, слагающиеся в слова и песни, выражающие определённый смысл. Тот, кто слушает, понимает, о чём горят огни. О том, что свет сам подсказывает, когда кому свечи зажигать, вообще и речи нет.

1.Сложение первое

Про праздники. Зажигающие свечи без праздников просто жить не могут. Потому что собственно узоры огней праздников и изображают образы цветения жизни. А между узорами – трудовые будни в пробуждённом состоянии. Воск готовят, пчёл кормят, следят за мерой сладости в мгновеньях и неизменном постоянстве переливов звуков тишины. Очень много работы. Так что сами понимаете, без праздников никак.

2.Сложение второе

Сидят сложа руки и ноги определённым образом. То есть снаружи некоторым может даже и показаться, что рук и ног много, и все они непрестанно заняты делами – муку мелят, тесто месят, вино давят, пироги пекут и мух от батеньки отгоняют, когда тот после сытного обеда прикемарит ненароком. В общем, на самом то деле, без знания того, как сохранять плавность дыхания, отзывчивую покладистости, внушительную доброту, никак с этим изобилием добра не справится. 

3.Сложение третье

Тут следует очень точно сложить шутки с жутками. То есть нужно внимательно следить, чтобы ни одни ни другие не выпирали. А с шутками строго, потому что они могут и пожутчее жуток стать. Хиханьки да хаханьки, слово за слово, экклизиастом по столу, пробором по черепу и так далее по списку. И всё, кранты малине. Так что глаз да глаз, ухо до ухо. Ноздря к ноздре, след к следу, огонь к огню, чтобы весёлость  и строгость в меру мира.

4.Сложение четвёртое

Самое удивительное, что это сложение простое, но, добротное, укладистое, горит ровно, потрескивает, когда надо задорно, вкусно пахнет и передаёт свечение добра из поколение в поколение. Зажигающие свечи знают, что добро копится во времени и передаётся по наследству виде слаженных и ровных узоров судьбы.

5.Сложение пятое

Чистый рассвет чистого света в чистом поле чистым теремом с палатами, со всем святым семейством в благоденствии и умиротворении. Все свечи любят изначальный огонь, который через них горит. А огонь любит свечи. И светит, и греет и танцует и длится во времени. 

6.Сложение шестое

Пламя складывается в могучее племя, в котором каждый огонь осознаёт свою изначальную родственность с древним огнём вселенной. И каждая свеча понимает своё правильное место, знает меру строгости и почтительности. Свет огня предупрежждает, что милость без осознанности создаёт распущенность, а осознанность без доброты создаёт жестокость. И наставляет всем проводить огонь своевременно ровно по сторонам своего света.

Nov. 29th, 2012

3-я часть 16 главы романа С востока на запад

- Да это нечисть сатанинская, его зарубить - это всё равно, что свинью или собаку, это же вообще не человек.
Однако, и остальные сановники стали уверять князя, что так поступать негоже, что надо бы разобраться, решить всё по справедливости. Только Цэ гневается, остановиться не может. У меня вот тоже был один знакомый, гневался безудержно, потом я узнал, что он умер от рака печени. И знаете, ничуть не удивился. Так что Цэ себя не жалеет. Совсем разволновался. Насилу его уговорили хоть пир не портить, до утра подождать. Отвели святого Юя в тюрьму. Все разошлись, а посланец Чжан отправился в гостиницу, чтобы отдохнуть с дороги. Да и Сунь Цэ отправился немного поспать. А с утра всё, что вечером произошло, рассказали его матушке. Та, узнав об этом недоразумении, конечно же, позвала сыночка, и говорит ему:

DSC09655
- Слыхала я, сынок, что недоразумение приключилось, будто бы ты приказал связать святого Юя и в тюрьму посадить. Быть не может! Брешут, наверное. Юй-то ведь столько народу от хворей исцелил, и все его уважают и почитают, и военные и гражданские одинаково. Не нужно бы ему никакого вреда делать.
А матушка, конечно, знала нрав своего сыночка. Сама добрейшей души была. Никому, бывало, в помощи не отказывала. И справедливая. Очень за сына переживала, понимала, что с таким характером долго не живут, молилась за него постоянно, ночами плакала.
А Цэ ей в ответ, как обычно, резко и не по-доброму:
- Это не человек, а нечисть. Он своими сатанинскими штучками народ в заблуждение вводит и с толку сбивает, потому нужно такую заразу искоренять.
И ничего слушать не хочет. Всё на своём стоит. Матушка к нему и так, и эдак, уговорить пытается:
- Да что ты, сынок, не надо так!
А мальчишка упёрся, обиделся видать, что пацаны его с пира сквозанули уважение какому-то уроду выказывать, а его с собой не позвали. Вот и лютует:
- Вы, мамаша, не слушайте всяких глупостей, что вам со стороны рассказывают. Сын ваш своё разумение имеет и во всём надлежащим образом разберётся.
Тоже мне Спиноза, Родомант, судья беспристрастный. Беспристрастность ведь отсутствие страстей означает. А когда весь на нервах и амбициях (нервы, они от амбиций и портятся), о какой уж здесь ясности говорить. В общем, приказывает привести Юя из тюрьмы, чтобы лично допросить и разобраться.
А ведь и тюремщики тоже все этого Юя уважали и почитали за святого. Чувствуют себя не в своей тарелке. К тому же Суня никто ни за что не почитал, а, наоборот, все втихомолку держали за взбалмошного дурака, только, конечно, виду не показывали, даже промеж собой с фонариком под одеялом мнения своего не высказывали. А что? Жить-то охота. Так что они его в тюрьме держали по-нормальному, и ни кандалов, ни колодок на него не одевали. А когда уже Сунь вызвал на допрос, тогда только и одели на него кандалы. Ну, тот как-то про это узнал и опять сильно рассердился, что не по его выходит, никак не хотят телепатическое поле его поддерживать и гневаться безудержно в унисон с его сумасшествием. Короче, сильно он наказал тюремщиков, приказал одеть и кандалы, и верёвки.
А сановники его - и Чжан Чжао, и все остальные, и просили, и челом били за даоса, странника святого. Никакого результата, только, как водится, всё наоборот. И не только прощать не хочет, а ещё и старается, аспид, убедить в своей правоте и небесной справедливости. Говорит:
- Вы что, уроды, книжек не читали? А ведь образованные всё люди. Верите во всякое мракобесие.
Вот ведь, как бывает. На дворе-то третье столетие от рождества Христова. Ещё толком и мировые религии не сформировались, непонятно что в цивилизованных странах западного мира происходит, а он мракобесием своих слуг стыдит. Чудны дела рук твоих, Господи.
А Сунь продолжает, в роль просветителя входит:
- Вот, некогда в области Цзяочжоу был один такой эзотерик по имени Чжан Цзинь, начальником ведь был в областной управе, стыд-то какой. Тоже всякими ересями увлекался, верил в разные глупости. В бубны стучал, в транс входил, играл на балалайках чудно. Благовония зажжёт, голову красной банданой повяжет, всё ему казалось, что так войском управлять можно. Ну, а дело чем кончилось? Понятное дело, попал в переплёт, и войска противника, как говорится, наваляли ему, да и самого, не глядя на его красную бандану, заправски замочили. И примеров таких без счёта. А вы, господа, постыдитесь и образумьтесь. Так что желаю я казнить Юй Цзи, потому как никакой он не святой странник, а, наоборот, проходимец и шарлатан. Так что будем исправлять идеологию, учить молодое поколение уму-разуму, а то ведь, до чего докатились, никто ни во что не верит, молодёжь старших не почитает... - и так далее и тому подобное, как во все времена водилось в порывах идеологических припадков неудержимого словоблудия, неподкреплённого личным примером и опытом.
А в это время муж учёный и просвещённый по имени Люй Фань попытался с другой стороны к делу подойти:
- Слыхал я, неразумный, что странники святые способны погодой управлять, они и ветер вызвать могут, и дождь с небес по их приказу послушно проливается. А ведь нынче-то у нас засуха какая страшная. Пусть он нам дождя прольёт. Глядишь, и польза народу. А не сможет вашего повеления исполнить, тогда и наказать будет за что по справедливости.
Воистину, учение - свет, а не учение - тьма. Просто так и легко перешли от лечения болезней, которые странник, надо сказать, действительно легко исцелял во множестве, к заклинанию ветра и дождя.
Сунь Цэ таки заинтересовался и приказал привести странника, чтобы ещё раз взглянуть на него повнимательней, как говорится, лично заглянуть сквозь бесстыжие глаза в тёмную его пустоту, где, верно, и душа-то не водится. Говорит:
- Ведите сюда негодяя! Посмотрю я, как он сумеет дождик-то нам подослать.
Выводят его из темницы, снимают кандалы и колодки, приказывают взобраться на специальный помост и дождь вызвать. Тот слышит веление. Моется, чистится, одежды меняет, верёвку берёт и связывает сам себя под палящим солнцем на глазах у изумлённой толпы. Народ собрался отовсюду на чудо посмотреть, все близлежащие улицы и переулки толпа заполнила.
Юй Цзи обращается к народу и говорит:
- Я заказываю, чтобы выпало на три аршина тёплого, сладкого дождя. Пусть народу будет облегчение. Однако меня это не спасёт, и смерти своей я через это, боюсь, не смогу избежать.
Стали его все уверять, что всё будет нормально. Что, если дождик пойдёт, то проникнется царёк, зауважает, с почтением отнесётся. Но Юй Цзи сказал, что дело не в этом, что просто число дыханий подошло к своей критической точке, и ничем здесь не поможешь, а предопределённого конца не избежать никак.
Прошло немного времени, и сам Сунь Цэ прибыл к ритуальному помосту, где находился привязанный странник. Сунь изрёк повеление:
- Если к полудню дождя не будет, сжечь сукина сына вместе с помостом. А потом приказал, чтобы притащили побольше сухих дров и обложили помост со всех сторон.
Ровно в полдень резко поднялся бешеный ветер и шквалом пролетел через площадь, на которой стоял помост. Со всех сторон начали собираться тёмные тучи. Сунь Цэ говорит:
- Чего там ждать зря, уже полдень, а пустые тучи нам дождя не принесут. Поджигай его, ребята. Пусть горит, нечисть. Так что подпаливай с четырёх сторон, посмотрим, как он с этим справится.
Злой какой дядька, чтоб ему пусто было! Кстати, так оно и было, но слушайте дальше, сами увидите.
Хворост сухой тут же занялся под ветром с четырёх сторон. И вдруг, в небе появился чёрный дымок, загремел гром, засверкала молния, вспышками своими осветив всё вокруг. Полило как из ведра. В мгновение ока всё вокруг затопило на три вершка, как и было говорено, сладкой благодатной небесной водой, и костёр потушило. Юй Цзи же лёг навзничь на куче хвороста, что-то прокричал в тёмное Небо, и дождь тут же прекратился. Облака исчезли. Появилось солнце. А сановники и простой народ подбежали к помосту, помогли святому сойти вниз, свели его под руки, верёвки с него сняли, и стали наперебой благодарить, кланяясь на все лады.
А вот Сунь Цэ совсем не обрадовался такому повороту событий и, наоборот (вот же упрямая скотина!), увидев, как все, не взирая на грязь и лужи, помчались почтение показывать (позавидовал малец), ещё больше (хотя, казалось бы, куда уже больше) разгневался:
- Ну, и что? И ясность, и дождь - это всё закономерные природные явления, предопределённые устойчивыми математическими закономерностями взаимодействия Неба и Земли, и если этот скот нечистый случайно попал пальцем в Небо, то вам бы уж не подобало вести себя так и потакать смуте и неразберихе, которой и без того много в Поднебесной!
Схватил драгоценный меч и приказал подручным немедленно зарубить Юй Цзи. Все ну просто стали умолять его не делать этого. А тот, знай себе, гневается и ругается, совсем голову потеряв от возмущения неправедного:
- Ага, вы тоже вслед за смутьяном хотите бунт против власти устроить?
Ну, все в страхе и замолчали, больше никто не посмел заступаться за святого странника, заклинателя дождей, ветров и болезней, но бессильного против своенравной глупости вспыльчивого царька.
Приказал воину срубить ему головушку, что тут же и случилось, голова с плеч на землю покатилась от одного удара меча. И только лазоревое дуновение поднялось от головы и унеслось на Восток. А Сунь приказал останки выставить на рынке, чтобы устрашить всех, кто ещё захочет ересь нечистую распространять.
Этой ночью буря бушевала до рассвета, бешеный ветер нес стены дождя, бросая их на город. А когда рассвело, на рынке не было уже ни тела даоса, ни его головы, о чём доложил приставленный охранять останки солдат. Сунь Цэ (вот же нервный) хотел было в гневе и солдата зарубить, но увидел вдруг, как из переднего покоя проявился какой-то человек и направился к нему, ступая неспешно. Пригляделся Цэ и видит, что это Юй Цзи, который по всем понятиям нашего гневливого персонажа, ну, никак не мог не только ходить, но и вообще уже не существовал в мире. И что, как вы думаете, делает наш красавец? Нет, он не кается, не падает ниц, прося прощения у Неба, а привычно хватается за меч, брызгая слюной и пытаясь порешить божественный промысел с помощью куска, хоть и дорогого, но мёртвого таки железа. И уж не знаю, что бы могло случиться, только потерял сознание забияка и упал без чувств наземь. Подручные тут же его подхватили и уложили на ложе, где он через некоторое время пришёл в себя.
Комментарий из-за кадра:
Если рассмотреть всё это с точки зрения субстанции ощущений и потока сознания, тогда Единица связана с Водой как явлением, которая в пространственном восприятии ассоциируется с Севером, и является источником и плотью субстанции ощущений. В пространстве сознания тела Единице Воды соответствуют почки. Потому и считается, что хранилищем субстанции ощущений являются почки. Двойка же, связанная во внешнем потоке предметного восприятия с Огнём и ассоциируемая в пространственном восприятии с Югом, является моим сознанием, субстанцией моего сознания, точнее говоря. Причем, гораздо более тонкой, чем субстанция ощущения. Потому и говорят, что субстанции сознания соответствует сердцу. Ведь сердце в пространстве внутреннего восприятия является приёмником энергии Огня. Тройка Востока, связанная с явлением (а не просто предметом) Дерева во внешнем пространстве восприятия, суть субстанция временнОго ощущения, носитель информации о циклических превращениях души в теле мира. Субстанция эта в организме хранится в пространстве печени. С Западом связана Четвёрка, это явление Металла. Металл отвечает за пространственное восприятие. И субстанция пространственного восприятия аккумулируется лёгкими. В центре находится Пятёрка Движения Почвы, ибо опредмеченные материальными субстанциями явления Воды, Огня, Дерева, Металла и Почвы суть типы движения волн времени-пространства-восприятия-внимания. Движение Почвы связано с субстанцией мысли, помысла, замысла. А в пространстве организма субстанция, реализующая движение, которое мы называем помыслами, находится в селезёнке. Таковы числовые и пространственные соответствия внешних явлений движения мира во внутреннем восприятии телесной конфигурации.
Чтобы понять, как формируется траектория проявления субстанции восприятия времени и пространства (назовём их условно: душа-Х и душа-У), следует разобраться с иерархической классификацией проявлений действия субстанций ощущения и сознания. Движения Дерева и Огня обладают одним и тем же типом дыхания. А потому субстанции сознания и восприятия времени находятся в общей картине иерархии восприятия времени и пространства на Востоке и на Юге. А если сложить 2 и 8, также как 3 и 7, то в сумме в обоих случаях получается 10. Движения Металла и Воды имеют один и тот же источник. Потому субстанции ощущений и восприятия пространства в ассоциативном пространстве восприятия помещаются на Западе и Севере, а если сложить 1 и 9, также как 4 и 6, то в сумме в обоих случаях получится десять. Только субстанция помыслов располагается в ассоциативном пространстве центра, и из чисел ей принадлежит только Пятёрка. Так что внутри этого построения содержатся образы пяти типов движений двух разновидностей органов: приёмников и передатчиков.
Но вернёмся к нашим приёмникам и передатчикам в отношениях своенравного деспота с чудесным святым странником, которого по ходу повествования недавно неправильно зарубили по приказу Сунь Цэ.
Так что пришёл Сунь Цэ в себя, лежит на постельке, соображает, а тут к нему матушка приходит, проведать больного, посмотреть, как дела идут, воспитательные процессы протекают. Говорит она, обращаясь к сыну:
- Сын мой так криво, неправедно убил святого странника, тем и накликал на себя эту беду, этот недуг.
А сын-то ей с усмешкой в ответ своё повторяет:
- Сын твой с детства за отцом в походы ходил. Покосил он в тех походах людей, что травы сорной, не мерено. Потому причин для того, чтобы беда ко мне в тело забралась, и без того предостаточно. А вот то, что я эту нечисть зарубил, так тем самым большую беду предотвратил. Вот эта-то беда ко мне и пришла.
А матушка продолжает:
- Нет, это потому что ты не веришь, вот, с тобой сия неприятность и приключилась. Сейчас бы тебе покаяться, да заказать ему поминальную тризну, глядишь, и отпустило бы тебя за хорошие помыслы.
А Цэ ей в ответ молвит:
- Нет, матушка, судьба моя на Небесах, а не в воле какой-то нечисти. Потому никто на меня беду наслать не может. Так что и поминать его незачем.
Уж всячески матушка старалась вразумить упрямца, да тому всё ни по чём. Никак не верит. Сама тогда велела слугам своим скрытно устроить поминальные ритуалы да тризну справить подобающую.
А глубокой ночью в третью стражу, когда Сунь Цэ почивал у себя в спальне во внутренних покоях, вдруг пролетел порыв холодного ветра и задул лампы. Стало темно. Сунь приказал зажечь их снова, и в свете ламп увидел он, что пред ложем стоит казнённый им Юй Цзи. Сунь опять сердито заорал: - Ах ты, нечисть проклятая, я клятву давал всю свою жизнь с нечистью непотребной бороться, поднебесную очищать от зла. А сейчас ты, бесовское отродье тёмного мира, осмеливаешься ко мне приближаться?

DSC00146
Схватил меч, лежащий в изголовье и метнул его в призрака с силой. Но тот вдруг куда-то пропал, как его и не бывало.
Матушка же, услыхав об этом происшествии, совсем закручинилась, а Сунь Цэ даже стал притворяться, что чувствует себя лучше, стал вставать и ходить через силу, чтобы матушку успокоить. Ведь, в общем-то, не плохой был мальчик. Матушка же продолжала вразумлять Сунь Цэ и всё повторяла:
- Люди мудрые говорят, что сила духов и бесов велика, и ещё говорят, что нельзя не верить в существование духов и бесов верха и низа. А ты неправедно погубил преждерождённого Юя, как же может тебе не быть воздаяния за такой поступок? Я сейчас прикажу в монастыре Чистого нефрита службу провести, помолиться за тебя и за преждерождённого Юя. И ты тоже должен туда поехать, помолиться за него, прощения у духов попросить. И хвори твои тогда сами собой пройдут.
Сунь Цэ не посмел матушке перечить и, пересилив себя, приказал запрягать и везти его в монастырь Чистого нефрита.
Встретили его даосы, велели зажечь благовония. Цэ зажёг курительные палочки, но не поклонился. Над курильницей же собралось облачко дыма и, казалось...

В этот момент опять вступил автор, которому всё неймётся. Он никак не мог смириться, что главным стал режиссёр, а не он, потому периодически вклинивался со своими комментариями и размышлениями, на что все привыкли не обращать внимания. Но автор продолжает приставать и больше старается к Воличу обращаться. Режиссёр Леонидыч совсем его игнорирует. А Силыч как-то попроще на реальность реагирует. А автору необходима тонкость восприятия. Ведь есть же история про Знающего звук. Её автору когда-то рассказал в Китае инженер Муданьцзянской (это не шутка, есть такой город) электростанции. Ехали по дороге в машине долго. Сильно хотелось по малой нужде, но недостаточно было знаний и уверенности, чтобы попросить остановить машину на ночной дороге. Вот и ехали долго. История была такая.
В древние времена был один высокий сановник, который лучше всех умел играть на древней ихней китайской гитаре о семи струнах, нагруженной философскими символами от кончика хвоста до самых до окраин. Лучше всех в стране играл. Однажды он отправился в родные места по речке на большом корабле в сопровождении свиты, и ночь праздника Середины осени, когда народ в Поднебесной, собираясь в тесном кругу, любуется полной Луной, застала его в пути. Корабли пристали к берегу, и Бо-я, возможно так звали гитариста, устроил небольшой пир на палубе корабля, чтобы полюбоваться Луной в одиночку. В какой-то момент он достал свою гитару и заиграл мелодию. Привычное его ко всем движениям мира ухо тут же отметило, что есть и другое ухо, которое слушает игру с берега. Ибо невозможно не заметить, что тебя слушают. По-разному играешь потому что. Он послал людей на поиски. Привели какого-то парня в одеждах простолюдина, который оказался простым дровосеком из соседней деревни. И, в общем, он вёл себя в этой ситуации легко и естественно, слова говорил уместные, даже не лишённые остроумия и глубины. Бо-я пригласил парня разделить с ним трапезу и пир. Тот не отказался, и просидели они до рассвета за беседой о высоком и великом, за шутками и прибаутками, песнями, и как говорится для ритмики, танцами. Потом и ещё один день вместе провели. Но время неумолимо меняет очертания Луны. Нужно сановнику дальше отправляться. Звал с собой нового друга, тот не согласился поехать в столицы. Сказал, что родители старые, покинуть их никак не может. Договорились в следующем году встретиться на том же месте в тот же час. И когда в ночь полнолуния в Восьмой Луне Бо-я приехал на тоже место, его никто не встретил. Он прождал несколько дней и отправил людей на поиски деревни, название которой упоминал его приятель. Нашли деревню, и у родителей выяснили, что парень-то от недуга скончался зимой, не дотянул до встречи. Очень расстроился сановник, и в сердцах достал из футляра свой драгоценный цинь (так древняя китайская гитара называется) и разбил его. После этого он уже больше никогда не играл на цине, потому как, по его мнению, не было больше в поднебесной "знающего звук". С древних времён это сочетание слов "знающий звук" указывает на способность к пониманию между двумя людьми и обозначает очень близкого друга.
Такую историю услышал автор от инженера электростанции города Муданьцзяна. Кстати, город называется по имени реки, а название реки обозначает "Река Пионов". То есть Пионовка. И находится она в провинции Реки Чёрного Дракона, Хэйлунцзян по-китайски.
Так что автор в качестве Знающего звук выбрал Волича, которому начал рассказывать про свои изыскания в области полупрактической психологии. Он говорит так, обращаясь к Воличу:
- Знаете ли, Волич, с моей точки зрения (интересно, что он имеет в виду под словом "моей"?), победа над человеком суть обладание или владение силой. Наверное, друг наш Силыч способен особенно глубоко понять эту сентенцию. А вот преодоление себя - это качество силы другого рода. Если способен быть сильным, имеешь это качество, то обязательно умеешь добиваться, чего желаешь, применяя силу человека, а не свою. Умеющий применять силу человека должен владеть сердцем человека. Сердце - это источник субстанции осознания. Проще говоря, понимаешь, как там всё устроено, и воздействуешь на него, как надо. Если ты умеешь владеть сознанием другого, то уж и своим сознанием тоже обязательно умеешь владеть. Правильно?
- Нечего возразить, Холмс.
- Вот то-то, Сеттон. Если не владеешь собой, то теряешь другого человека, ошибаешься в нём, другими словами. Это связано с тем, что, не потеряв сначала себя, пытаешься владеть другим. Это понятно, надеюсь?
- Ну, так, это, вроде, понятно.
- Хорошо, продолжим. Так что основа управления общностями людей состоит в том, чтобы успокаивать совокупность отдельных коммуникативных полей, проще говоря, полей сообщения, ещё проще говоря, народа. Основа наведения порядка в народе, то есть основа управления, заключается в том, чтобы уметь адекватно использовать и применять. Основа адекватного применения в том, чтобы не отнимать время. Суть не-отнятия времени состоит в том, чтобы разбираться в делах. Разбираться в делах нужно, основываясь на соблюдении меры в применении. Основа соблюдения меры в применении состоит в том, чтобы отказываться от кичливости и самовозвышения. А основа отказа от кичливости заключается в способности пребывать в пустоте отсутствия осознания. Понимаете, Ватсон, такова злая и неумолимая реальность. И, по-другому, через создание хитроумных механизмов и ловушек невозможно поддерживать порядок в народе, ни во внешнем, ни, тем паче, внутреннем.
- Вон оно как, Холмс? То-то я и думал...
- То-то вы и думали, Ватсон... А думать-то как раз и не нужно. Ведь, чтобы осознать настроения, состояния проживания жизни, следует не напрягать то, что в жизни отсутствует для осуществления. Для того чтобы знать состояние-настроение судьбы, не следует беспокоиться о том, что в судьбе отсутствует аппарат воздействия и осуществления. То есть, не думай, что судьба не знает, как ей быть. Не твоё дело - о судьбе беспокоиться. Глаза-то радуются многоцветию, рот себя вкусами потчует, уши развратничают, упиваясь голосами мира, все семь отверстий соперничают промеж собой. А это разрушает единство природы. Каждый день притягиваются кривые желания, которые истощают в тебе небесный лад. И если нет возможности навести порядок в теле, то что уж там говорить о стране? Владение поднебесной страной - это не называние себя осуществляющим силовые функции и занимающим подобающую позицию президента там или премьера или ещё какой сущности, это не определение себя высокими титулами. Если ты говоришь, что владеешь сознанием поднебесной страны (читай: массовым сознанием), владеешь силой этой страны, то это только метафорическое обозначение того, что ты обратился лицом на Юг и действительно обладаешь властью. За такую власть тебя никто не похвалит, это потеря Поднебесной. Если ты действительно владеешь страной, то ты контролируешь всех соседей со всех сторон, а не просто управляешь своей администрацией и кабинетом министерским, да губернаторами послушными. Также и губернаторы, если они действительно владеют властью, то они контролируют всё происходящее в границах их области, а не просто отдают приказы подручным. Вот так-то мне кажется, Ватсон. А что ж там автор никак не дорасскажет свою историю про царька Сунь Цэ?
Автор тут же и откликнулся:
- На чём мы остановились? Ах, да! Встретили его даосы, велели зажечь благовония. Цэ зажёг курительные палочки, но не поклонился. Над курильницей же собралось облачко дыма и, казалось, что над ней образовался зонт или паланкин, а на этом паланкине сверху сидел наш красавец невинно (хотя, кто его знает, у нас просто так никого не сажают) Юй Цзи. Ну, и что делает Сунь? Да как обычно, сердится, плюётся, ругается, швыряет в сердцах, что под руку попадается, и выходит, вернее, выбегает из храма. А снаружи... Вот то-то и оно, стоит пред дверями всё тот же Юй Цзи и сам, в свою очередь, гневно глазами на Сунь Цэ поглядывает. Дразнится, наверное. Тут Сунь немного даже и растерялся. Спрашивает своих подручных, мол, они-то ничего подозрительного вокруг не видят ли? Те, как оказалось, ничего необычного, кроме привычного монастырского пейзажа, навевающего покой и мысли о бессмертном и вечном, не наблюдают. Ещё пуще на это сердится князь. Выхватывает меч, да и швыряет его (наверное, по привычке) в Юя, а меч-то попадает в какого-то невинного беднягу, просто стоящего на пути траектории полёта судьбы. Вот те на. Ещё один труп. Ну а что тебе, если ты уже в детстве народу покосил, что травы сорной? Все, кто рядом, кинулись к нему успокаивать. А он бушует, говорит, что должен искоренить нечисть по имени Юй Цзи. Солдатику бедному меч прямо в голову попал, кровь во все стороны. Сунь приказал похоронить его подобающе, а сам из монастыря выходит, и опять ему навстречу тот же самый Юй, собирается войти в монастырь.
- Ага, - говорит Цэ, - так этот монастырь сам является прибежищем нечисти. А ну-ка, слуги мои верные, стереть с лица земли гнездо разврата!
Подгоняют 500 бойцов, которые послушно начинают стирать с лица земли паранойю своего начальника, который случайно спутал её с ни в чем неповинным даосом, а потом и монастырём. Лезут они на крыши, чтобы черепицу сбрасывать, а на самом коньке стоит Юй Цзи - вот, негодяй! - и бросает на землю черепицы. Сунь делает ответный ход. Упорный игрок. Приказывает солдатам сжечь этот храм, на крыше которого могут такие непотребства происходить. Поджигают даосский домик. Огонь занимается, пламя вверх поднимается, а этот неукротимый стоит посреди языков пламени, и хоть бы ему что. Совсем злой и, наверное, даже растерянный Сунь возвращается во дворец. Опять видит Юй Цзи стоящим перед парадным крыльцом. Так Сунь даже во дворец не входит, приказывает поднять три дивизии, выводит их за город, разбивает лагерь. Всех генералов наш Кутузов собирает на совет, хочет он выступить всем войском на подмогу Юань Шао, чтоб поставить в затруднительное, а, может, даже и безвыходное положение злого деспота Цао Цао, который тоже всех в округе допёк своими притязаниями на власть в стране.
А генералы ему все говорят:
- Да какая там война, батюшка? Не здорово ваше драгоценное тело. Как можно воевать? Нельзя вам сейчас в поход. Давайте подождём, когда поправится ваше здоровьице бесценное, тогда и пойдём воевать супостата. Успеем мы выступить, авось, все награды без вас не завоюют.
Так что этой ночью Сунь ночевал в своём военном лагере. Но опять не было покоя, снова ходил Юй Цзи с распущенными волосами. Цэ в шатре ругался и кричал беспрестанно. А на другой день матушка призвала непутёвого сына, повелела приехать к ней во дворец. Матушку слушал. Тот час же к ней отправился. Увидела госпожа, как почернел и осунулся Цэ за последние дни, аж слезами залилась. Беду чует. Говорит ему:
- Совсем ты с тела спал, сыночек.
Подошёл Сунь к зеркалу и видит там себя действительно совсем уж никакого. Даже перестал себя на мгновение контролировать, действительно испугался. Спрашивает растерянно своих подручных:
- Да как же это я так быстро форму-то потерял, совсем никакой стал? Так ещё и фразу не закончил он, как видит, что в зеркале рядом с ним стоит Юй Цзи. Вот ведь, что делается.
Цэ с криками колошматит зеркало. То в куски разлетается. А сам на землю без памяти грохается.
Матушка приказывает его оттащить в спальню. Цэ приходит в себя через некоторое время, да и молвит:
- Ох, не жилец я боле.
Так что после этого вызывает своих помощников и младшего брата своего Сунь Цюаня, чтобы им свою последнюю волю рассказать. Говорит:
- Большая смута в Поднебесной. Нужно продолжать дело, - и передаёт все символы власти братику.
Тот со слезами принимает напутствия и власть в виде её атрибутов.
Цэ, обращаясь к матери, говорит:
- Годы, отпущенные мне Небом, подошли к концу. Не смог порадовать почтенную матушку большими заслугами, и власть, вот, младшему брату пришлось передать. Надеюсь, матушка, не оставит младшенького своими наставлениями, не даст ему делать легкомысленных поступков и непродуманных действий.
Мать, понятное дело, в слёзы, мол, братик-то совсем ещё маленький, не выдержит больших дел. А Цэ отвечает, что вполне братец справится. А в остальном верные советники помогут... Ну, и так далее по обычной процедуре до последнего выдоха, пока не отлетел, как в этих случаях бывает. Было ему тогда 26 годков.
Вот такая вот история про царя Сунь Цэ и даоса Юй Цзи.
Закончил автор своё повествование. Да и режиссёр, Михаил Леонидович, чтой-то утомился и, чтобы завершить повествование умными выводами, серьёзной моралью и существенными рекомендациями по принципам ведения здорового образа жизни, вспомнил только весёлую историю про то, как однажды один малый возвращается домой среди ночи. Его жена встречает и помогает ему войти. Видит она, что красавец пьяный совершенно, весь в губной помаде, галстук набок и так далее со всей необходимой атрибутикой. Ясно, что не диссертацию писал по экономическому прогнозированию или политическому планированию. Она его механически спрашивает:
- Вася, где ты был?
А он также механически отвечает:
- На переговорах.
А она говорит:
- Но почему так поздно?
А он ей:
- Да, сложные вопросы решали.
И постепенно стаскивает с себя одёжки, доходя до нижнего белья. И тут оказывается, что на нём надеты женские трусы. Позор-то какой! И бедная Маша, жена его, совсем уж растерянно вопрошает:
- Ну, а это что на тебе? - указывая патетически на интимную деталь женского туалета. А он уже совсем никакой, уже сквозь сон, почмокивая, зараза такая, бормочет:
- Ну, Маша, ну ты же у меня умница, ну, придумай что-нибудь сама.
Это по поводу окончания главы и выводов из всего выше рассказанного.

С приветом,
любящий вас
режиссёр.

Продолжение 16 главы из романа

- Да никакого. Просто пришло мне на ум это размышление, и я тебе его рассказываю. Только правитель, который действительно стремится управлять, появляется, самое большее, раз в поколение, а слуга, который хочет проводить его управление, попадается один на десять тысяч. И представляешь, сколько нужно всего, чтобы появляющийся раз в поколение совпал с одним из десяти тысяч? Шансов практически никаких. В тысячу лет раз бывает если, и то хорошо. Нужно, чтоб правитель направил свои помыслы к добру, отвратил сердце своё от глупостей и заблуждений, и если он идёт по одному пути с народом, тогда и народ станет добрым, и нравы станут улучшаться. И ценить такой правитель будет людей мудрых, а не тех, кто вместе с ним творит беззакония и осуществляет наказания. Он ценит тех, кто знает, как рождается беспорядок и смута. Если с помощью наказаний и преследований пытаешься искоренить порок, то хоть всех вокруг до смерти замучай, а порок никуда не денется. Такие, Славич, дела.
- Интересно, да я-то согласен. Только применять в жизни что-то не получается. Всё так обусловлено.
- Что есть, то есть. Но всё равно - нужно стараться, тогда постепенно оно всё придёт в порядок. Главное дело - тело своё нужно помещать выше, чем находятся реки и моря. А вот сердце твоего сознания должно располагаться ниже башен дворца, в котором обитает правитель. Тогда ценишь жизнь, придавая значение именно ей, и не придаёшь значение выгоде. Тогда не приходится преодолевать себя, устремляясь к кажущимся благам. Ничто тогда не будет разрушать твоего сознания, твоего духа. Если же не способен справиться с собой, пересилить себя, чтобы не бросаться за видениями, то это называется «приданием ценности разрушению». А если ты придаёшь ценность разрушению, то долго не проживёшь. Осознание слаженности называется «постоянством». Осознание постоянства называется «ясностью». То, что прибавляет жизнь, зовётся «благими знамениями», а если сердце сознания способно управлять дыханием, то это называется «силой». Вот это и есть - постижение высшей тайны. Нужно применять этот свет тьмы, и так вот, возвращаясь, придёшь к ясности.
- Да, это круто. То ли я сплю, то ли уже проснулся и не понимаю, что с тобой, Леонидыч, происходит.
- Я тебе вот как скажу. Нет ничего легче в мире, чем делать добро, и нет ничего труднее, чем делать недоброе или быть недобрым. Ведь быть добрым - это значит, пребывая в покое, не вовлекаться. Сообразно состояниям отказываться от излишнего, а тогда ничто тебя не соблазнит и не введёт в смущение. Следуешь своей природе и сберегаешь настоящее. Никаких в тебе изменений и не происходит. Потому и говорю, что нет ничего легче, чем делать добро. А вот быть недобрым - труднее всего. Почему? Когда захватываешь чужое, стремишься причинить вред, кичишься и распутничаешь, то всегда пребываешь в беспокойстве, а желаний в тебе - множество. Это есть отрицание человеческой природы. Потому и говорю, что быть недобрым - трудно. Думаю, что великое страдание проистекает из отсутствия постоянства в выверении размерности жизни. Нужно точно видеть, где проходит граница между пользой и вредом, где располагается линия раздела между горем и счастьем. Ведь всё это существует в твоих ощущениях, потому нельзя не придавать этому значения. Нельзя не вглядываться в это. Человек мудрый ни к чему не стремится и ничего не избегает. Если в ситуации возникает стремление, то это достаточное основание, чтобы выйти из ситуации. Если в ситуации есть желание уйти, то это достаточное основание, чтобы, наоборот, приблизиться. Если воля твоя мотивируется на достижение чего-то, то забудь о том, что ты делаешь. Мудрый человек всё время занят тем, что наблюдает, как покой и движение сменяют друг друга, как они превращаются друг в друга в его ощущениях. Ибо наблюдение - это и есть отслеживание ощущений. Он всё время соразмеряет, что даётся, а что забирается. Ведь, когда даёшь и берёшь - это тоже распределение потока ощущений. Там-то и рождаются беда и счастье, тревога и покой. Нужно приводить в порядок состояния склонности и отвращения к чему-то. Нужно отлаживать меру довольства и гневливости. Если владеешь процессом превращений движения и покоя, страдание не вторгнется в сферу твоего ощутимого мира. А разве есть какой-то другой? Смотри: вон берёзы за окном просыпаются. Это зима. Если соизмеряешь то, что принимается с тем, что отдаётся, тогда не обременишь себя проступками. Если порядок у тебя со склонностями и отвращениями, то разве приблизится к тебе огорчение? Если в ладу у тебя довольство и гнев, тогда и обида не смутит твоего покоя. И если ты не сообразен в своих движениях по пути, то владей ты и тысячами мерседесов, пусть всё богатство мира придёт в твои руки, всё равно не будет у тебя счастья и радости. Ибо обладание предметами не даёт счастья вообще, и если обуславливаешь свои состояния тем, что стремишься растянуть поле принадлежности на множество внешних объектов, то в ущерб корням, обрубая их, украшаешь крону. Так долго не протянешь. А нужно-то поддерживать мир в сознании сердца, да позволять меняться движениям воли. Внутри удерживай осознание ощущений, тогда предметы не смутят твоего ума.

DSC04156
- Это ты здорово всё рассказал. Наверное, и болезни связаны с этим. Но, вот, я тебе скажу, что в принципе есть множество процессов, о которых можно сказать разное. Если говорить о сути, с точки зрения того, как во внутреннем взоре выглядят органы тела, тогда придется утверждать, что с начального уровня и до верхней позиции шестого соответствия действуют темные внутренние органы. На первой позиции включаются Врата судьбы, на второй действие принимают почки, на третьей действует печень, на четвертой - селезенка, на пятой – сердце и на шестой – легкие. А от начальной Девятки и до самого верха работают органы ян. Начальная Девятка – это мочевой пузырь, вторая Девятка – это толстый кишечник, Девятка третья – это тонкая кишка, четвертая – это желчный пузырь, пятая – это желудок, и шестая – это три теплообменника. Если ты знаешь, как оно работает, и понимаешь, что органы являются приемниками и передатчиками, понимаешь, что и внутри есть движение вверх и вниз, то ты видишь образы, которые кроются внутри. Если мы рассмотрим это с точки зрения тела, то Небу соответствует голова, ибо она является местом предельной концентрации и находится наверху, а Земле соответствует живот, ибо он является открытым, широким и вмещает в себя внешние предметы. Вода представлена ушами, т.к. сосредоточие чуткости таится внутри. Огонь действует в глазах, ибо рассеяние света выходит вовне. Рот являет собой Водоем, как отверстие Земли. Он раскрывается по направлению вверх. Дереву соответствуют ноги, ибо свисают они как ветви и направлены вниз. Гора – это руки, т.к. напряженная сила находится в их передней части, а Гром – это стопы, ибо твердостью двигаются они внизу. Небо - неравновесно на Северо-западе, поэтому и в глазах, и в ушах левое яснее, чем правое. Земля неравновесна на Юго-востоке, поэтому в руках и ногах правое сильнее, чем левое. Если знаешь это, тогда понимаешь, в чем состоит тело и применение человеческого тела. А ведь и внутри этого живут образы. Если говорить о том же самом, с точки зрения рождения и воспитания, то, пользуясь цитатой из древнего текста, можно сказать, что Небо и Земля преобразуют всё в своем котле, множество предметов трансформируется и бродит, мужчина и женщина соединяют свое семя, в результате чего множество предметов рождаются в трансформациях. Ибо к Небу устремления, а Земля тянет вниз. Функция Неба воплощается в отце, а функция Земли – в матери...
В это время вмешался голос автора, который попытался упорядочить происходящую коммуникацию, ибо автор стал подозревать, что неизвестный читатель уже затерялся в лабиринтах предлагаемых ему неразберих. Автор сказал:
- Ребята, я не понимаю, кто кого сочиняет. То ли вы снимаете фильм, и я в нем - лишь образ, который никак не может адекватно передать бездарный актер, то ли я сочинил всю эту историю и, заметьте, продолжаю сочинять, так как считаю нужным. Вы здесь, уважаемые, рассказываете какие-то китайские сказки, а где же сюжет и фабула? Почему нет увлекательной интриги? Где красотки и красавцы? Будет ли, в конце концов, кто-нибудь заниматься любовью?
Но Воличу, так же как и Славичу, и Леонидычу было всё равно. Поэтому они продолжали свой текст:
- ...а функция Земли – в материнском. Путь Небесного воздействия создает мужское начало, а Путь Земного начала – женское. Гром, Вода и Гора – это три сына, а Ветер, Огонь и Водоем – это три дочери. И если ты хочешь знать, как проявляются сила или слабость в человеке, то Гром и Ветер продвигаются вперед, а Гора и Водоем отступают и останавливаются. Если хочешь понять, как распространяются пульсы в дыхании, то Небо проявляет свою силу на Юго-востоке, а Земля действует послушностью на Северо-западе. Если хочешь разобраться, каким образом человек управляет и строит свои замыслы, тогда смотришь в область Воды и в область Огня, используешь Водоем, который...
Автор всё же хотел взять повествование в свои руки:
- Ну, хватит вам, ребята. Давайте я вам одну историю расскажу. История эта древняя, и раз уж вы так плотно сели на китайскую тему, то и я тоже попытаюсь вам рассказать о том антураже, который вам понравился.
Когда-то правитель Сунь Цэ отправился от реки Ба Цзян на Восток. Солдаты у него были крепкие, и припасов было вдоволь. И он в четвертый год под девизом правления Установления Мира (не смешно ли?) напал на Лу Цзян и победил Лю Сюня. После того, как это произошло, сдался еще и Хуа Сянь. Много там всякого происходило, все друг с другом воевали, но речь моя пойдет не об этом. Я вам расскажу историю даоса Юй Цзи. Конечно же, она непосредственно связана с Сунь Цэ, ибо Юй Цзи прямо или косвенно повлиял на то, что Сунь Цэ покинул этот свет. Перед этим Сунь Цэ казнил одного деятеля, который хотел его с потрохами сдать соседнему бандиту Цао Цао. Семья казнённого разбежалась по округе, но три его родственника, бравые, надо сказать, молодчики, очень осерчали на молодого Сунь Цэ, которому, стоит отметить, было от роду лет около двадцати. И как-то раз на охоте, когда князь Сунь рванул в азарте за красавцем оленем по горному склону, подстерегли его (случай - вещь такая) на солнечной поляночке и мрачно, как говорится, заглянули в глаза. Сунь Цэ, на что бравый парень, а ведь тоже ему не по себе стало. Он их спрашивает:
- Кого, мужики, ждёте?
А те ему отвечают:
- Тебя как раз и ждём, – и глаза здоровым недобром, как сказал поэт, изнутри сияют.
И дальше - топорами замахиваются, стараются ему всякого телесного вреда причинить, чтобы свою душевную травму облегчить. Такая вот китайская медицина, универсально работающая во всех частях огромного мира.
Сунь этого не одобряет и, выхватив драгоценный клинок из ножен, собирается зарубить хулиганов и сдать в милицию, но, Боже правый, от одного столкновения с лезвием противника клинок ломается, и в ладони у доблестного воина остаётся лишь бесполезная рукоятка. Он выхватывает из-за спины лук, успевает пустить одну стрелу, поражает одного мстителя, а оставшиеся двое уже рядом и неторопливо объявляют, что, мол, сейчас мстить ему будут, шашлык из него делать, и всякие прочие неприятности обещают. Видно, что не шутят. Машут своими топориками, а Сунь луком отбивается, только не очень эффективно. Потому старается отвалить как-то поскорее. И кровь уже появилась, и коня богатырского неоднократно подранили. Неприятно. Что здесь скажешь? Так бы и закончилась наша история про даоса Юй Цзи, ещё не начавшись, если бы по воле всё того же случая ни выкатилась из леса на поляночку бригада друзей-соратников, с пол взгляда поняла происходящее и, деловито порубив в капусту активных графов монте-кристов, подхватила нашего князя, из которого кровь лилась ручьями, а вместе с ней и жизнь оставляла молодое тело.
Вовремя подоспели, ничего не скажешь. Поехали в ставку, врачи боролись и спасли. Но захворал наш Сунь. Послали за знаменитым лекарем Хуа То, но тот был в других провинциях, сам лечить не взялся, поручил ученику своему. Оказалось, что в ране остался наконечник стрелы, отравленный ядом. И яд проник в костную ткань. Потому лечить надо минимум сто дней, да так, чтобы больной пребывал в покое. Тогда может быть нормальный результат без последствий. Если же князь будет беспокоиться и, не дай Бог, гневаться изволят, тогда болезнь вылечить почти невозможно. А Сунь-то был парень нрава крутого и очень нетерпелив. Нужно ему, чтобы болезнь за день вылечили, вынь да положь. Ещё пуще рассердился, когда узнал, что минимум сто дней на исцеление потребуется. Так что выдержал он дней двадцать с лишним, а потом услышал, что посланец из Сюй Чана от Чжана привёз новости про Цао Цао. Сунь тут же вызвал посланца и начал его расспрашивать. Тот сообщил, что Цао очень уж страшится господина князя пресветлого, да и все советники под знаменем его тоже с опасением и уважением относятся к Суню, только один Го Цзя не только не трепещет, но даже и наоборот..... Здесь посланец замялся и стал канючить что-то себе под нос, а Сунь давай настаивать:
- Что «наоборот», что «наоборот», говори, пся крев, а не то сгною!
И было ясно, что и скажет – сгноят, и не скажет – сгноят, потому, как говорится: лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Собрал храбрость свою посланец, да и говорит:
- Го Цзя, он Цао Цао сказал, что, мол, князя нечего бояться, ибо тот не только легковесен и незрел, но еще и по характеру вспыльчив и совсем недальновиден, просто отважен мужицкою отвагой, да и всё. Что такого бояться? Однажды помрёт от руки маленького человека.
Услышал Цэ такие речи и сильно осерчал, закричал даже в сердцах:
– Да как этот подлец может вообще меня оценивать! Клянусь, что захвачу Сюйчан, и всем им покажу.
Короче, не стал дожидаться, пока пройдёт сто дней и рана заживёт окончательно, а приказал выводить войска. Стали его уговаривать, что это же от врача указание, что нужно сто дней отдыхать, что сейчас, осерчав единожды, мол, и сразу действовать, не бережёте, мол, своего бесценного организма.
А в это время сообщают, что прибыл посланец от Юань Шао. Звали его Чэнь Чжэнь. Ну, Сунь Цэ, понятное дело, срочно его вызывает, чтобы расспросить поподробнее. Чжэнь рассказывает, что Юань Шао хочет войти в сговор с Восточным княжеством У, чтобы иметь поддержку извне. При такой поддержке он сможет напасть на Цао Цао. Ясное дело, что Суню такие слова - как бальзам на незажившие раны. Очень обрадовался и по этому поводу в тот же вечер пир собрал для всех своих воевод на высокой башне главного дворца, чтобы почествовать сообразно Чэнь Чжэня.
Пир бурным морем разливается, сидят, пьют вино степенно, чинно. Но замечает вдруг Чжэнь, что все воеводы, перебросившись парой слов между собой, спешат спуститься с башни. Цэ изумлённо вопрошает, в чём дело, а подручные отвечают, что есть великий святой, и он как раз сейчас мимо дворца проходит, и все генералы рванули вниз, чтобы его почтить и получить кусочек благодати от его благословений. Ну, Цэ тоже поднялся и подошёл к перилам, чтобы посмотреть вниз. Видит, идёт монах, облачённый в одежды из журавлиных перьев, опирается на посох из грушевого дерева, а вдоль дороги множество простых людей стоит, благовония возжигают, ниц падают, поклоняются, в общем, монаху. Цэ от чего-то на монаха рассердился. Больной просто какой-то, на всё сердится. И говорит:
- Это что за нечисть? А ну-ка быстро его ко мне приведите.
Подручные поспешили объяснить:
- Это человек по фамилии Юй, по имени Цзи, родом он с Востока, пришёл недавно к нам в Ухуй, раздаёт людям заговорённую воду, спасает их от болезней. От всего абсолютно помогает. Все его почитают за настоящего святого. Нельзя к нему без почтения относиться.
А Сунь Цэ знай себе гневается пуще прежнего, орёт громко:
- А ну, тащите сюда этого святого, а не то я вас сейчас в капусту покрошу, и никакой святой уже не вылечит.
Ну, делать нечего, спустились вниз, взяли святого осторожно под локотки, да и привели наверх. Надо сказать, что тот никакого удивления не высказывал и сопротивляться происходящему не пытался. А Сунь на него с гневом орёт (совсем забыл, дурак, что волноваться-то никак ему нельзя):
- Ты, безумец богопротивный, чего ходишь, народ во смущение вводишь, как смеешь беззаконное творить?
Мужик спокойно ему пытается объяснить в ответ:
- Я, бедный странник, когда-то жил при монастыре, но много лет назад ещё при императоре Шунь Ди ушёл в горы, где собирал травы и изучал священные тексты, которые обрёл на Цюйянском источнике. И книга эта называлась «Путь Синей Выи Великого Мира». Там было более ста свитков. Все их изучил. А в них рецепты, как лечить любые недуги. Я, бедный странник, обретя эти знания, лишь выполняю волю Неба, из всех своих слабых сил стараюсь нести учение людям, дабы спасать заблудших и страждущих. Уже спас жизни десятка тысяч людей и не принял взамен ни малейшего подарка. Как же я могу смущать сердца народа?
Сунь Цэ же, наоборот, ещё больше распалил в себе подозрительность и так с подвохом спрашивает:
- Если ты ни у кого не берёшь ни одежды, ни еды, то откуда же ты вообще берёшь еду и одежду? Ты, видать, с бунтарями из секты Жёлтоплатковых связан. Знаем мы вас, смутьянов, - говорит и всё заводит себя, аж ножкой притопывает. Видно по всему, ещё и дурак изрядный этот Сунь Цэ.
Надо сказать, что во время данного повествования на съёмочной площадке все оживились, по крайней мере, стало ясно, что это съёмочная площадка: пошли массовки, застрекотали камеры, актёры изображали, что надо, так что всё получалось очень даже правдоподобно, почти талантливо.
А Сунь Цэ продолжает:
- И если тебя сейчас не наказать, то ведь за тобой другие потянутся. Потом беды не оберёшься. А ну-ка рубите его, слуги мои верные.
Прямо очень решительный мужчина. А если сам в следующей инкарнации окажешься на его месте? Совсем ограниченный подход к проблемам космоса, времени и пространства.
Советник Чжан Чжао как-то попытался урезонить разбушевавшегося амбициозного князька, говорит:
- Странник Юй в наших краях бродит уже больше 20 лет, никаких противоправных поступков не совершал. Может, погодить его крошить в капусту?
А Сунь, наоборот, только больше разозлился, почти визжит:

Глава из Романа "С Востока на Запад"

DSC00046

ПРОЩЕ НЕ БЫВАЕТ 16

С утра было темно. Просыпаться, как обычно бывает в это время года, не хотелось. Волич чувствовал себя отвратительно. Нехватка здорового интереса к жизни постоянно восполнялась внешними движениями, суетливыми и часто никчемными. Эти движения не давали никаких результатов, а последствия их беспокоили и тревожили.
Поздняя осень.
Грань зимы. А бродишь босым по городу, ни одного осеннего листика уже не видать. Что здесь скажешь?
А вот старость наступит (если), будешь вспоминать, как происходило, как с предметами общался. Смешно и слушать. Стилистика сама поменяется, и то, что теперь кажется современным и веселым, станет неуклюжим, малопонятным, даже скучным. И никуда от этого не деться.
Предметы собирают материю в структурные формы, переходят в полях принадлежности от одного центра внимания к другому, а потом они становятся воспоминаниями, потом их уже не бывает. Все так.
Грань зимы, и бродишь босым по городу, и осенние листья шуршат по мощеному двору в незнакомом когда-то однажды городе. А теперь незнакомость обросла воспоминаниями. А теперь обросла воспоминаниями. Эхо звенит в почти морозной солнечности пекинского утра.
- Волич, Волич. Ты что это такое бормочешь? Не разобрать. Заболел, может?
- Может, и заболел. История такая вспоминается. Женщина на приеме у врача. Собирается покинуть кабинет. Одевается после осмотра. И вдруг ни с того ни с сего говорит:
- Доктор, поцелуйте меня, пожалуйста. Один только раз.
Доктор смотрит на нее, мягко говоря, ошарашено. То поднимает, то опускает глаза. Не понимает, как себя вести в этой ситуации. Бормочет растерянно.
- Да что вы, больная, я не могу, я же врач. Это же грубейшее нарушение врачебной этики. Так ведь, знаете, до чего можно дойти?
Но женщина смотрит умоляюще, повторяет жалобно и настойчиво.
- Ну, доктор, ну один только раз. Ни к чему не обязывающий поцелуй. Ну, это такая безделица. Ну, при чем здесь этика? Ну, поцелуйте, доктор! - капризно уже, напористо, пронзительно, с претензией. - Доктор, да что же вы?
А он теряется еще больше, смущается еще сильней.
- Нет, нет, больная. Это совершенно невозможно. Это использование служебного положения. Даже и не продолжайте.
Пытается выйти, обойти ее. Но она везде оказывается на пути. Губами тянется нежными. Ждет, молит, жаждет.
- Да, что вы, право, больная, и не надо больше об этом. По-хорошему, мне и трахать-то вас не стоило.

Такие вот бывают ситуации. Именно это во мне и происходит. И я никак не могу обойти то, что произошло. Придумываю разные оправдания. И, сделав одно, прикрываю мелочами крупный грех. И до конца пойти боюсь. Всё вместе, в общем. И здоровье, действительно, никакое последнее время. Ну, ничего, пройдет.
- Волич, а ты же занимался всякой этой хренотой. Понятно, что говорить про это проще, чем делать, и, раз не получается, претензий к тебе нет никаких. Ну, ты бы хоть рассказал о каких-то там общих принципах. От чего это зависит, с чем связано.
- Всё, брат Силыч, находится во времени, связано с ним неразрывно, и зависит только от него. Всё есть знаки и выражения времени. Я тебе сейчас одну историю расскажу. Слушай.
Не знаю, что за историю он собрался ему рассказывать, - вступил растерянный автор, - Волич, ты, может, поможешь? Расскажешь о своих творческих замыслах, а то осень настала, успела в зиму превратиться. Долгое время шли дожди, солнце сияло, люди морочили друг другу головы, рассказывая самые разные глупости. Я запутался, как Вова из главы про маленького Лиса. Хотя, конечно, во всех историях и у всех персонажей присутствуют несомненно мои черты, но всё равно не получается сообразно выразить разнородную странность и достичь высших высот, низших низот и всех остальных рубиконов и горизонтов, Парнасов и омутов. Потому долбит депрессуха, а тяжелая обусловленность недозволенности принимать лекарственные средства не дает возможности спокойно залить за воротник, забить косяк, а потом долго и мучительно мотивировать себя на достойное проживание жизни, осознавая слабости свои и мучаясь безмерно.
- Ты, автор, не парься, - сказал развязно Силыч. - Волич запросто тебе расскажет, чего он задумал. Только тебе это не поможет, потому что пространство романа состоит сплошь из условностей, соединений текстов в контексты подтекстов, и в путешествиях по временным циклам ты однажды неизбежно приходишь к необходимости повторять с пионерским задором те шутки, которые уже были отшучены с тобой раз по сто пятьдесят без всякого успеха. А народ задорно смеялся в ответ на шутки и, скаля зубы, выражал свое лицемерное уважение твоему почтенному возрасту.

DSC00486
Волич решил поддержать автора и лицемерно закрякал сочувственно:
- Не, ну ты, Силыч, кажется, перегибаешь палку. Автор у нас еще мужчина хоть куда. Ему еще пионерского задора бы подзанять у кого и здоровья немного, так можно замуж выдавать. Только, кто его такую возьмет.
- Э, э, мужики! Вы что себе позволяете, уроды придуманные! На кого наезжаете? Пусть даже участие моей души не обусловлено ничем происходящим в Великой Вселенной, но всё же части моего тела требуют согласованности. А вы на самом деле - ни что иное, как просто сгустки ощущений в чреслах, больших пальцах ног, ногтях на мизинцах левой руки и где-то в одном изгибе тонкого кишечника.
Мужики, услышав в голосе автора явную угрозу, поняли, что дело пахнет жареным, потупили глаза и начали толкать друг друга ногами под столом. Силыч, как более сильный, наконец посмотрел пристально на Волича и сказал:
– Ты, Волич, не дури. Собирался рассказывать истории – рассказывай. А то, действительно, автор оказался в очень неудобном положении. Люди могут заподозрить, что у него кризис жанра. А по пятам бегут молодые волки, которые только и ждут момента, чтобы закричать злобными визгливыми голосами: «Акелло промахнулся!».
Автор немножко приободрился, услышав добрые слова мужиков, вернее, более сильного Силыча, и где-то про себя подумал, что, мол, вот ведь, Силыч – это же одна из ипостасей меня. Если надо, то я тоже могу силу проявить. Никому мало не покажется! Только сила будет без воли. Пулей-дурой. Штык – молодец. Проституция, туберкулез, блокада. Мир, дружба, фестиваль. Хинди-руси – бхай-бхай. Сталин и Мао слушают нас.
На этой торжественной ноте, дорогие товарищи, мы закончим вступление в шестнадцатую главу и перейдем непосредственно к повествованию.
Дело было давно. В каком году – сейчас уже никто и не вспомнит. Но старички рассказывают, что в то время стояла сильная засуха и половина скотины подохла в деревнях от недокорма и пересыпа, потому что трава пожелтела прямо на корню, так и не взойдя до необходимой высоты.
Здесь автор опять не на шутку задумался, долго пытаясь сообразить (опять иерархии образов), что такое вдохновение, и почему в предыдущих главах всё складывалось так, будто ручеек журчащий, а здесь не желает реальность сверкать и искриться, что ты с ней не делай. И вспомнил автор, что он однажды сидел с другом своим Мишкой в какой-то китайской гостинице, и беседовали они о пустяках ничего не значащих, и стал он рассказывать Мишке, как нужно стихи сочинять, и вспомнил.
Встрепенулся Силыч, воспрял Волич.
- Ну что, братцы, отпустило чуть-чуть?
- Вроде и не отпустило, только, оказывается, ни в этом дело. Важно понять, как нечто из ничего образуется. Тогда всё складывается ладно, как по маслу. Только всегда времени не хватает, чтобы получить законченную конструкцию. То есть стихи сочиняются не для того, чтобы получить законченный продукт, а с целью правильного настроя конструкции восприятия. Ведь оно слагается по зову и велению сердца.
Волич отчего-то насторожился. Потом сказал:
- Не твоё это, автор, дело, лучше туда и не суйся.
- Да, не очень-то и охота, - ответил автор. - Только что же мне делать, я же тебе говорил, заклинило. Нет проходимости.
- Так ты же помнишь фразу всем нам известную, про то, что нужно замереть, почувствовать, и оно само по нужным каналам и пройдёт. А если стараешься пропихнуть туда, где нет дальше дороги, то это дело безнадёжное. Это ты оставь. Понял?
- Сам знаю. И теперь помню тот след действия, который можно вспоминать, то есть думать, чтобы однажды и сама траектория движения почувствовалась в пространстве твоего сознания. Ведь существует шесть связей, которые работают по пяти динамическим контурам личности. И если где-то одна из связей или переполняется или, наоборот, опустошается, то и все остальные приходят в беспорядок. Нет, ну, в общем-то, порядок всегда присутствует, только перестаёшь его воспринимать, поле восприятия принимает искажённые формы, потому и мир воспринимается как беспорядочные или частично упорядоченные наборы связей. Путаница появляется, смута и бедлам.
- Вот именно. Есть же какие-то стереотипные движения, которые называются логическими. Ты по ним и попробуй.

Но дальше, вроде, некуда идти
вокруг следы, сплошная пашня жизни
а по следам
куда по ним придёшь
когда здесь до тебя блуждали люди?

Не странно ли тебе автор, что страх временами возникает, сменяется другими эмоциями, по кругу бегает?
- Странно-то оно странно, только что я с этим могу сделать, если ничего не могу.
- Если ничего не можешь, то ничего и не делай, ведь всё равно что-то постоянно делается в этом мире через тебя, так ты бы именно это (что само делается) и направлял бы на это. Глядишь, что-то и получится путное. Человек, он же и с Небом и с Землёй, не переставая дышать, порождает жизнь. А всё это - движение потока одного дыхания. И если взять всё это дыхание внутри одного тела, то это будет, конечно, главное, порождающее всё дыхание. Можно его ещё назвать великим дыханием. Ведь оно же в тебе работает и день, и ночь, не останавливаясь ни на мгновение. Вот это главное дыхание и заставляет в тебе двигаться ощутимый вовне воздух, что выражается в наличии вдохов и выдохов. Оно согревает плоть, делает её живой.
- И что же оно делает со мной?
- Да, собственно, ничего. В нём есть две составляющих, одна питает тебя теплом, а другая оберегает это тепло.
- Именно эти две составляющих проявляются в пространствах трёх тепловых полей - верхнего, среднего и нижнего - моего организма?
- Именно. А ещё в тебе существуют врата судьбы.
- Вот так вот? А как нас вообще зовут? Я уже и забыл за разговором.
- Да это, ведь, совсем не важно. Врата судьбы в теле твоём находятся между почками, от каждой почки на расстоянии пары сантиметров. Вот там и находится центр твоего тела и твоей личности, только тебя там почти никогда не бывает, потому что очень занят делами, ведь больше, верно, не на что тратить тебе свою жизнь.
- Замри на секундочку и поймёшь, о чём я говорю. Понял? Есть нечто, не позволяющее тебе остановиться. Оно толкает, приводит в движение все движения, и ты слуга этого потока. Не ты им управляешь, а он тобой. Нужно ли ещё объяснять, что ожидание - это тоже лишь одна из технологий.
- Хорошо, хорошо, стоп. Давайте уже, господа, соберёмся и начнём по-настоящему. Вы же понимаете, что съёмочное время дорого стоит - аппаратура, персонал, пространство, время опять же. А вы всё время канючите себе под нос какую-то ерунду. Вот вы, Виктор Иванович, к примеру. Ведь образ Волича в прошлых контекстах, когда мы снимали первые серии, вам вполне удавался, а здесь что-то размытое, какая-то непонятность. Динамичности не хватает, начинаете фразу и бросаете её.
- Нет, Михаил Леонидович, зря вы меня так. Я вполне всё делаю, как вы говорите. Просто Волич болеет, и у него такой образ. Когда Волич болеет, он по-другому себя не может выражать. Я очень много думал, но нет вариантов. Больной Волич - это очень вяло, отсутствие динамики и напряжённости.
- Виктор Иванович, во-первых, я ещё не закончил, а вы меня перебили, и во-вторых, конечно, больному Воличу присуща определённая вялость выражения воли, но Силыч-то в нём всё же присутствует, и это должно чувствоваться в каждой фразе. Ведь драматургия требует постоянного развития сюжета, построения системы отношений между персонажами. А у вас получается, что все по одиночке читают монологи, не обращённые ни к кому. Вот вы, Александр Ильич, играете образ автора, а никто не поверит, что эта размазня может быть автором, придумавшим и удерживающим в поле своего внимания и сюжетные линии, и продуманность каждого хода, и отношения между персонажами. Автор у вас выходит престарелым импотентом.
- Михаил Леонидович, но ведь так оно и есть. Просто на автора временами, так я понял из вашего объяснения, накатывает вдохновение, и тогда всё оно летит потоком, юмор искрится. А в этой серии мы показываем обратное. Ведь, вы же сами говорили, нужно показать, как рождается болезнь, или, вернее, нужно увидеть, что исчезает важного, так что на освободившемся месте в результате перестройки внутренних связей появляется болезнь. В общем, конечно, что-то ускользает. Но ведь это - импровизационное построение. Должно всё выстроиться по ходу. Вы бы лучше объяснили всё же механизм образования болезни. Я понимаю: привязанности всякие и прочее. Но какова точно методология процесса?
- Да ведь невозможно за один раз и с одной точки зрения...

DSC02981
- А вы попробуйте. Главное - начать, а мы, может, и поймём, подхватим. Так как же оно получается? Ну, давайте, Мишенька, миленький, расскажите, интересно очень. А то скоро сами все позаболеем, помрём, так ничего и не узнав.
- Ладно, я попробую. Сначала с точки зрения общей мировоззренческой позиции, чтобы от имени всей Вселенной. Есть такие тексты про сами принципы изменений реальности, через которые слово за словом, в каждой фразе выражается суть того, как формируются процессы в любых аспектах проявленного мира. И каждый образ, и описание каждого уровня перехода из одного контекста в другой являются метафорами, передающими и переносящими возможности прозрения и постижения. Человек понимающий ставит образ, чтобы передать суть замысла и намерения. Для этого он создаёт знак, с помощью которого выражается суть настроений и состояний. Слова связываются в группы, чтобы передать суть речевых потоков. Изменения сообщаются и проводятся, а в результате постигается суть процесса осуществления и появления ощутимых результатов. Всё это побуждает и приводит тебя в движение, так что ты видишь, как работает твоё сознание. Я понятно говорю?
- В общем-то, Михаил, все буквы по отдельности понятны, только как это относится к болезни и здоровью, я пока не могу постичь.
- Да, Виктор, это я больше о здоровье пока. Ну, ничего, перейдём и к болезням. Ведь, правильно наблюдая, можно увидеть все изменения, которые случаются под Небом, а нам, собственно, это и нужно. Все настроения и состояния человеческие можно наблюдать в образах, а ситуацию болезни различать через отслеживание активности внимания и восприятия. Существуют и методы, позволяющие воздействовать на болезнь. Это - как на кнопки давить. Возникает в тебе ощущение, и ты его непрерывно ощущаешь, оно и продавливается, переводит тебя в другую область, в другую полость. Откуда можно надавить на другую кнопку нового ощущения. Так постепенно добираешься до ключевой точки. Ты применяешь сознание для понимания и постижения потока приходящего и используешь технологию знания для сохранения потока уходящего. Действуешь по тройкам и пятёркам, ибо именно такова структура изменений в сознании. Применяешь законы для наблюдения протекающих процессов. Вычленяешь разные типы связей в частичной асимметрии конструкций предметов сознания. Все изменения проводишь через себя. Доходишь до числового предела в восприятии. То есть число - это предельная единица движения в восприятии, и ты должен точно улавливать, как все явления и предметы восприятия и внимания складываются из чисел и образов. Только сохраняя состояние покоя и неподвижности, принимаешь чувства и ощущения, которые проводят тебя к первопричинам всех происходящих во вселенной процессов. Вот, где-то так.
- Здорово, Леонидыч, здорово, только какое это имеет отношение к болезни? Мы же кино снимаем. Нам в образ надо. Нужно понять, как возникает болезнь, и что нужно делать, чтобы она не появлялась, а здесь уже несколько страниц печатной информации, а всё - вокруг да около, непорядок.
- Согласен, - произносит Леонидыч с какой-то характерной интонацией, затягивая звук "а", немного повышая на нём голос, что подчёркивает полную готовность принять какие угодно предположения о существовании вариантов этого мира. Мы оглядываемся вокруг себя. Головой качаем то ли назидательно, то ли недоверчиво и, действительно, замечаем, что находимся на съёмочной площадке, вспоминаем, что только что проснулись, что на куче шмоток в углу закемарили минут на пятнадцать, а на шестнадцатой проснулись и обнаружили себя ни среди всех ранее описанных персонажей, а на съёмочной площадке, и теперь нужно собирать разбегающиеся мысли, нужно вспоминать, как оно располагается в теле, откуда фонят ощущения. Я обращаюсь к Леонидычу и не могу разобраться, в какой точке закончился сон и я стал слышать голоса с площадки. Грань между кажущимся и реальным - зыбкая и постоянно рвущаяся. Я ведь и в реальное тоже не очень верю.
- Леонидыч, объясни мне, ради бога, как мы оказались в кино, откуда у тебя режиссёрские полномочия, ты разве что-то в этом понимаешь? Что я-то здесь делаю?
-Ладно тебе, - говорит расплывающийся обликом и постоянно меняющий черты Леонидыч, - ты ведь тоже на сценаристов не учился, а ведь написал же. Нам одна французская студия денег дала на съёмки фильма про кажущуюся реальность действительного проживания, вот мы теперь в Монако фильм снимаем.
- Да? А я что-то во сне запамятовал. Ну, и как у нас получается?
- Вообще-то, не очень. Но огорчаться не стоит. Всё наладится, стихи - они определяются последней строчкой. Если нужно наводить порядок в теле, то лучше питать сознание, то есть дух, а уж второе дело - это воспитание внешней, телесной формы. Правильно?
- Да, грех спорить.
- Вот, и я говорю. Если дух спокоен, то и в мыслях мир, ведь мысли для духа - как волны для моря. А тогда и суставы-сочленения тоже пребывает в спокойном и нормальном состоянии, в этом корень питания жизни. А если жизнь в целом не подпитывать, то запас её истощается довольно-таки быстро. Когда же следишь за кожей, чтобы глянцевой была, и все силы направляешь на заполнения желудка и кишечника, потакая своим желаниям и пристрастиям, тогда можно говорить только о питании кроны. И питаешь эту крону ты извне, что само по себе не очень продуктивно, если нет связи с корнями. Правильно?
- Правильно, Леонидыч, только не понимаю, куда ты клонишь. Что-то я, наверное, никак проснуться не могу. Переутомился в последнее время, работал много, только вот, что делал - не помню. Так ты о чём?
- Да, в общем-то, как всегда - о главном, а какие для этого используются элементы сопоставления, не важно. Ты спи себе спокойно дальше, а то, что нужно, и так обязательно услышишь. Ведь, вот что, когда управляешь государством, наводя в нём порядок, отстраивая потоки, то важнее всего - питать трансформации, преобразования, а уж во вторую очередь можно уделять внимание исправлению законов. Когда люди уступают друг другу, в спорах о месте каждый стремиться занять низшую позицию, в спорах о распределении благ, стремятся взять меньшую часть, в спорах, связанных с применением силы, берут на себя более трудоёмкие задачи, то это есть корни наведения порядка, проще говоря, управления. А если с помощью наград и премий побуждаешь к добру, с помощью запугивания наказаниями отбиваешь охоту творить неправедное, выпускаешь законы, исправляя сверху, а народ внизу подчиняется, то это - исправление кроны. Раньше всё больше питали корни, а ныне чаще обращаются к исправлению кроны.
- Красивые слова ты говоришь, Леонидыч, как по писаному шпаришь. Хотя, какое отношение это имеет к нашему кино, то есть, я хотел сказать, к моему сну?

Nov. 23rd, 2012

Сказки прячущих свет

_MG_2086
Жили-были прячущие свет. Жили в разные, особенно трудные и особенно тёмные и особенно мутные времена, когда по белу свету по глупости его обитателей разливалось вещество тупости и жадности. Говорят, что основная глупость заключалась как раз в жадности к свету, что обитателям свету света всё было мало, и хотелось чтобы его становилось всё больше и светлее. Вот в глазах и потемнело, в сердце попутались направления, в печени поселились ежики, а в почках даже не будем вспоминать что. В общем прячущие свет в такие времена как раз и собирали остатки света и хранили их в надёжном месте столько, сколько нужно.

1.Прятание первое.
Свет прячется прямо на лету, пролетая над гнездом кукушки. Кукушка кукует и передаёт прячущим сообщение, куда можно свет прятать. Прячущие соотносят число куков с оттенком закатных облаков и поворачивают в направлении поля ржи. Остальные птицы каркают что попало, но это никого не волнует. Потому что карки уже естественно вплетаются в узор пения мира.

2.Прятание второе.
Прячущиеся идут на ощупь, потому что уже мало что видать, и пахнет странновато, и люди вокруг все очень странные. Так что прячущие свет могут поддерживать горение через непрестанное движение, которое даже можно назвать особым танцем, а можно и не особым, а старинным народным, и танцевать его непрестанно. Движения должны быть быстрыми и плавными.

3.Прятание третье.
Тут наши прячущие понимают, что сверху валится то, что в просторечии принято называть концом света. Если прячущие свет вдруг начнут во всю голосить об этом, только ещё больше распугают всю округу. Так что лучше им собираться вместе кругами и дружно думать о свете. Главное никого не убеждать, что действительно существует самый настоящий свет, потому что каждый уверен, что и сам об этом знает.

4.Прятание четвёртое.
Тот свет уже на подходе. Прячущие свет убирают свет в сердцевину мыслей. Там он по капле перетекает из мысли в мысль, а все жадные до света могут пользоваться электрическим освещением. В нём тоже действуют законы природы.

5.Прятание пятое.
Всё. Прячущие свет спятили. Поют и танцуют и ходят по улице в самых разноцветных одеждах, с бубенцами и барабанами, с дудками и прибаутками. Всем рассказывают, как им весело сходить с ума. Так что к ним близко подходить обычные люди не будут. И слава Богу. Прячущим свет того и надо. Самое главное свет вдувать и выдувать, чтобы он обязательно на виду всегда был, то есть чтобы прячущие свет его всё время в сердце ума держали.

6.Прятание шестое.
Прячущие свет так глубоко запрятали свет, что и сами забыли, куда они его дели. А так старались. Уже даже почти в космос улетели, а тут такое вот, нате – все упали на палати. Поэтому свет строго предостерегает прятать его надёжно, но не слишком усердно. Свет от этого тухнет. Берегите свет в образе света.

Previous 10 | Next 10